Не прошло и минуты, как истошный звон, заглушавший всё вокруг, затих. И воцарилась тишина. Ни единого звука, нежданно вторгавшегося в её царство, ни единой мысли, создававшей иллюзию особого шума, сотканного из миллиона не зависимых друг от друга голосов, весьма отдалённо напоминавших человеческие, но вещавших на понятном человеку языке – всё затихло, даже стук собственного сердца, ещё недавно колотившегося изо всех сил, словно пытаясь вырваться из этого жалкого тела, попавшего в такую передрягу.
Рон лениво открыл глаза. Всё было затянуто беспросветное пеленой, и лишь смутные очертания чего-то, отдаленно напоминавшего просторную комнату, прорисовывались сквозь эту завесу. Собрав последние силы, Рон нехотя приподнялся и сел на пол, облокотившись о массивную кровать, выполненную в готическом стиле. Голова кружилась, однако смутная едва прозрачная пелена отступала, как и звон, уже едва нарушавший гробовую тишину, царившую в этой комнате.
– Хватит меня игнорировать! – противный хриплый голос, напоминавший скрежетание острого гвоздя по кристально гладкому стеклу послышался за спиной Рона. Рон не отреагировал.
– Ты думаешь, сможешь вечно прятаться от меня?
– Кто вы? – пробормотал Рон, так и не поднявшись с холодного твёрдого пола.
Голос рассмеялся в ответ.
– Неужели ты меня не узнаешь, придурок? Или, может, ты уже забыл, как я выгляжу?
– Чёрт возьми, да кто ты такой?
– Интересно? Так возьми и посмотри, или ты уже и на это не способен? – голос стал на удивление спокоен, и последняя фраза прозвучала хладнокровно со, скорее, утвердительной интонацией, нежели вопросительной, словно собеседнику было абсолютно наплевать на ответ, и вся эта беседа была не более чем простая формальность, которую просто было необходимо пройти.
Шатаясь, Рон поднялся с пола и огляделся вокруг. Комната была пуста. Массивные тяжёлые шторы, завешивавшие огромные окна, две большие кровати, на которых с лихвой могло поместиться человек пять как минимум, одна из которых даже не была помята и явно долго дожидалась своего хозяина, наверняка знатного происхождения. Шатаясь, Рон подошёл к окну и заглянул за штору. Там никого не оказалось.
– Да здесь я! – голос прозвучал совсем близко.
Рон обернулся, и увидел перед собой огромное зеркало в полный рост в красивой, золотой оправе, поросшей сверху тонким слоем серой пыли, скрывавшей его блеск и, возможно, уже утраченную красоту.
– Ну, здравствуй, – саркастично произнёс незнакомый голос.
– Да где ты? – закричал Рон. – Если тебе страшно показать себя, так какого хрена надо было меня сюда тащить? Верни меня домой! Я хочу домой, чёрт возьми!
– А я ни от кого и не прячусь, – отражение в зеркале ехидно улыбнулось. – Другое дело, что ты меня уже который год игнорируешь, но все это время мне приходилось терпеть. Но теперь нам наконец то удастся поговорить.
– О, Господи, да что за бред? – Рон направился к двери. За дверью оказался светлый длинный коридор, увешанный маленькими прямоугольными зеркалами в деревянных рамках, где, казалось бы, куда удачнее смотрелись дорогие шедевральные картины великих художников, достойные пафосной знатности убранства этого места.
– Ку-ку! – отражение в одном из зеркал громко засмеялось. – Ты не уйдёшь отсюда, пока не настанет срок, пока ты не примешь себя таким, каким ты и являешься. А до этих пор ты здесь под моим чутким руководством, в моём полном распоряжении.
– И тогда я смогу уйти домой?
– Конечно, тогда ты сможешь уйти домой, но для начала…
Рон перебил своего собеседника:
– Почему именно я? Да что вам от меня надо?
– Прежде всего, это надо самому тебе. Вот кем ты себя считаешь?
– Да тебе какое дело? Человек. Нормальный человек, с руками, ногами и всё такое… А не какая-то рожа из зазеркалья.
– Между прочим, эта «рожа из зазеркалья» ты, – на удивление спокойно произнесло отражение. – Только, к сожалению, ты её утратил, и кроме рук и ног ничего человеческого в тебе не осталось. У тебя была хорошая работа, ведь так?
– Ну, была, и что?
– Значит именно что «была»… И куда она пропала?
– Нету, её, нету! Тебе это хотелось услышать? – сильная волна неописуемого гнева захватила разум Рона. – Я не виноват, что там, «сверху», сидят одни уроды!
– И во всём ты винишь других? Кстати, когда мы забирали тебя, то застали тебя в гордом одиночестве в каком-то забытом Богом захолустье в обнимку с твоим пластмассовым другом, любовником, спутником жизни, или кем ты там его ещё считаешь?
– Ты о чём?
– Кто такая Элизабет?
– Какое тебе дело?
– Так назвали её родители? Странное имя, наверняка у неё возникли трудности с получением паспорта. Столько бесполезных знаков препинания… – отражение улыбнулось.
– Нет, но…
– А как же Линда?
– А мне какое дело? Пусть делает что хочет, если ей это нравится. Она ещё вернётся ко мне, когда до неё наконец-то дойдёт, что она потеряла!
– А она о тебе другого мнения, – отражение Рона пропало. Вид старой квартиры сменил его, вернее, комнаты, где они с Линдой проводили большую часть своего времени: разговаривали, занимались любовью, или просто, крепко прижавшись к друг другу, наслаждались тишиной, слившись в сладком полном страсти поцелуе. Только на этот раз Рон не узнал себя в том отражении.
– Урод! – Рон со всей силы ударил кулаком по зеркалу, но лишь маленькая трещинка осталась красоваться по середине зеркала, не смотря на внушительную силу удара. – Если ты всё знаешь так зачем я тебе? Что тебе нужно?
Отражение вернулось на своё место.
– Мне просто нужно, чтобы ты перестал винить во всём других, они не виноваты. А виноват лишь тот, кто всё время был рядом, когда ты попадал во все эти передряги.
Рон напряг память.
– Это ты сам, – продолжило зеркало. – Когда ты примешь себя таким, какой ты есть на самом деле, мы отпустим тебя ровно через полторы минуты. Ты снова вернёшься домой, но ты вернешься другим человеком. Может тогда с тебя будет хоть какой то толк…
– Хорошо, – ответил Рон, пытаясь отдышаться: гнев съел все немногочисленные силы, оставшиеся у него. – Я всё понимаю, я превратился в ничтожество, я сам угробил свою жизнь. Когда я вернусь, я обязательно найду новую работу, начну новую жизнь…
– Ладно, жди полторы минуты, – зеркало усмехнулось. Рон глянул на часы. Секундная стрелка замерла намертво. Рон попробовал завести их, но это не дало желаемого результата. Зеркало расхохоталось.
– А, и ещё, – продолжило отражение, – время здесь стоит на месте, так что ждать тебе придётся долго. До конца твоих дней на всех часах будет 12.36. Рекомендую пока ознакомиться с замком, всё-таки теперь тебе здесь жить.
Голос затих, отражение снова начало повторять движения своего хозяина, лишь только время продолжало неумолимо стоять на месте.
«Здесь должен быть выход! Как-то ведь люди попадают сюда, значит, и выбраться отсюда должен быть способ». Неуверенным медленным шагом Рон направился вдоль по коридору, с надеждой вернуться домой, пусть это будет сложно, пусть это будет стоить ему жизни, ведь он так и не попрощался с Элизабет…

---> Парк. Сад.